Елена Иванова - Говорящая с луной - Часть II

Глава 24

Наталья наконец увидела ее и, хотя этого момента она ждала больше года, слезы восторга и облегчения на глаза никак не наворачивались. То, что земля показалась только сейчас, когда они были в трех милях от острова Ванкувер, было почти предательством. Наталья так жаждала ее, так надеялась, что день будет прекрасным и солнечным, что Канада встретит их с Кейт если не фейерверками, то хотя бы солнцем, хоть каким-то корабельным движением, каким-то присутствием человека. Но вокруг не было абсолютно ничего и никого - лишь океан, которого Наталья уже видеть не могла, и такое же проклятое, безжалостное серое небо, в котором уже неделями не показывался голубой цвет и не проглядывало солнце.
Наталья, привстав на небольшой выступ у плиты, держалась за поручень и льнула к узкому иллюминатору, где сейчас виднелась серая полоска - берег Канады. Девушка разглядывала рваную кромку полоски и догадалась, что зазубринами были верхушки хвойных деревьев.
Весь этот день и предыдущие несколько недель Наталья с Кейт бились с океаном. Только для Натальи он теперь был чем угодно, но не океаном, не частью ее дорогой любимой Земли. Наталья даже стала подумывать, что эта свирепствующая среда, которую она прежде и представить не могла, обладала разумом, каким-то гнусным характером и пыталось изжить ее с Кейт из своих владений.
Как они с Кейт пережили те дни, как не сошли с ума, почему продолжали продираться на север, Наталья с трудом понимала и старалась об этом не думать. Главное - они добрались. Наталья сейчас походила на бомжа, и, вероятно, плохо пахла. Голову она давно не мыла, также как и всю себя. На голове у нее была вязаная шапочка, с которой она приехала в Киев, а тело было укутано в теплые колготки, домашние штаны, майку, нательную рубаху и пару свитеров. Поверх всего этого, когда выходила в кокпит, Наталья натягивала куртку, полукомбинезон и резиновые сапоги.
Кокпит, как и вся внешняя поверхность яхты, давно стала необитаема и находиться там было не только неприятно, но смертельно опасно. Температура давно еще, в январе, когда "Бодичея" добралась до широты южной оконечности полуострова Калифорния, упала до двадцати пяти градусов и после этого с каждой пройденной на север параллелью падала на градус. Сейчас, когда "Бодичея" вошла в пролив Хуан-де-Фука, прибор внутри яхты показывал семь градусов тепла.
Последнюю неделю "Бодичея" буквально летела по воде. Раньше, во время средиземноморских или атлантических бурь, яхта также набирала приличную скорость, но сейчас бешеная скорость не падала днями. Наталья тогда смотрела в иллюминатор и поражалась, как быстро волны пролетали мимо, словно "Бодичея" была машиной и ехала по дороге. Радовало то, что неслась яхта в нужном направлении - к острову Ванкувер.
А сегодня в пролив Хуан-де-Фука "Бодичею" нес уже чуть ли не шторм. Постоянная сила ветра вот уже недели три не опускалась ниже тридцати узлов, а сейчас была и того выше. Наталья с Кейт настолько привыкли к штормовым условиям, к постоянному завыванию ветра, к огромным волнам, что разницу в пять-десять узлов едва замечали. Но сегодня утром океан превзошел сам себя, и вода, брызги и, кажется, даже небо смешались в единое целое и готовы были растерзать "Бодичею", поглотить ее. Такое состояние океана поразило Кейт и она, с трудом передвигаясь по яхте, фотографировала погруженные в воду иллюминаторы и люки, которые то и дело накрывали волны. Но Наталью уже ничто не удивляло. Заглянув в носовую каюту, она увидела, что, действительно, иллюминатор был под водой, но никаких эмоций в ней это не вызвало. Эти, пусть и неприятные условия, были не так ужи и плохи по сравнению с той ночью.
* * *
Тогда Наталья, действительно, заглянула смерти в лицо. Все же предыдущие случаи, когда они с Кейт ходили по краю - шторм в Атлантике и штормовые ветры в заливе Теуантепек в Мексике - по сравнению с той ночью были легкой разминкой. Наталья и так трусила на протяжении всего перехода, но переживать бесчленные ночи, когда она сталкивалась с холодной безответной бездной, для нее было хуже всего.
Тогда был февраль, и "Бодичея" шла в шестистах милях от Сан-Франциско. Находиться в этих широтах северного Тихого океана зимой было смертельно опасно, но выбора у Натальи с Кейт не было. По одну сторону были Соединенные Штаты Америки, куда Наталье въезд был заказан, а по другую - океан. Бежать же на юг в Мексику и отдать там себя на милость местных властей у Кейт с Натальей не было никакого желания. Они продолжали идти на север.
Еще днем скорость ветра зашкаливала за тридцать-пять узлов, а ночью стала переваливать за сорок. Наталья сидела за навигационным столом и кусала себе кулаки - нужно было что-то делать, но что? Ветер словно лампочку не выключишь, а испариться отсюда и оказаться в Канаде, в доме Кейт, тоже было невозможно. Ветер тем временем усиливался - на дисплее вместо уже привычных цифр, "30" и "35", стали появляться "40", "45" и в конце концов "48"! Наталья вскочила на ноги и метнулась к камбузу - ей хотелось плакать, стонать, бить кулаками стены - хоть как-то остановить этот ужас. Но все было бесполезно, реальность от плача не менялась.
Из-за сильного ветра яхту стало кренить вправо - на ту сторону, где были клочок грота и тоненький кливер. Наталья с надеждой глянула на дисплей - нет, ветер не ослабевал и по-прежнему зашкаливал за сорок пять узлов!
Решив все же ослушаться наказа Кейт ее не будить, Наталья ступила в темноту ее каюты и стала долбить стену кулаком.
- Кейт... - молила Наталья. - Кейт, проснись ты...
Кейт уловив приглушенный стук и вибрацию, нехотя вытащила из ушей затычки.
- Кейт, ветер - сорок пять узлов! Надо что-то делать!
- Черт подери, я как раз заснула.
Кейт, вымотанная в конец за все прошедшие дни борьбы с океаном, потеряла всякое желание жить и сейчас отказывалась признавать происходящее, лишь бы ничего не предпринимать, лишь бы остаться в постели.
- Ты что с ума сошла? Умереть хочешь?! - Наталья рванула назад в салон, надеясь увлечь за собой Кейт. - Надо же что-то делать!
- Ну и что ты предлагаешь? - Кейт так и не вставала с койки.
- Чего, чего! Развернуть яхту к чертовой матери и бежать отсюда!
Наталья не могла поверить, что ей приходилось сейчас убеждать Кейт изменить ситуацию, сделать хоть что-нибудь, чтобы спастись от этого ужаса, бежать куда угодно, лишь бы остаться в живых. Наталья дернулась к трапу, но вспомнила, что ей в кокпите понадобится куртка, и остановилась.
Минуту спустя, закрыв за собой крышку сходного люка, Наталья уже была в кокпите и продиралась к штурвалу. Когда она ухватилась за колесо, сердце у нее упало - штурвал застрял. Давление ветра на паруса и саму яхту было настолько сильным, что автопилот, сдавшись, застопорил штурвал в одном положении. "Бодичеей" ничто и никто сейчас не управлял!
Наталья ткнула в кнопку автопилота и, ухватившись за штурвал, снова обомлела - штурвал ей не поддавался. Из-за сильнейшего ветра яхту теперь разворачивало влево, и все эти физические силы, о которых так любила говорить Кейт, действовали на паруса, перо руля и корпус с такой мощью, что штурвал, сам крутился влево и Наталья не могла с этим ничего поделать.
Наталья поняла, что это был конец - яхта вышла из-под контроля, заваливалась на бок, и паруса вот-вот должны были лечь в воду. Мир стал сужаться. Все, что Наталья перед собой сейчас видела, были подсвеченный красным светом шар компаса и сплошная чернота вокруг него. Справа, почему-то у своей стопы, Наталья заметила проносящуюся мимо воду и лишь мгновенье позже поняла почему. Яхта накренилась так сильно, что борт теперь был полностью в воде, и Наталья стояла на спинке сиденья. Еще пара градусов крена, и вода стала бы заливать кокпит.
Наталья застыла на месте, не способная ни кричать, ни думать, ни надеяться. Надеяться было не на что - они с Кейт погибали.
Сколько секунд или минут Наталья прощалась с жизнью, она не знала, ее потревожила Кейт, которая высунула голову из сходного люка.
- Ты чего там стоишь?! - орала Кейт сквозь рев океана.
Наталья не отвечала, а лишь продолжала держаться за штурвал и таращиться в красный компас.
- Эй, сука, ты чего там застряла? - крикнула снова Кейт.
В сознании Натальи что-то заворочалось - ее называли "сукой"!
Кейт кое-как выбралась из сходного люка и, передвигаясь по поверхностям, которые когда-то были вертикальными, пробралась к штурвалу.
- Отпусти, сука! - гаркнула она Наталье в ухо.
- Чего?! - Наталья оживала. - Сама ты сука!
- Отпусти говорю, ты его не удержишь! Иди спускай грот!
Наталья разжала пальцы и, кажется, лишь сейчас поняла, где была и что делала. Внимание к грохоту и брызгам вокруг, к пенной воде, что пролетала совсем рядом затмила собой обида и, отрезвленная ей, Наталья глянула в темноту на палубу, куда ей предстояло ползти.
- Блядь, как я там удержусь?!
- Не знаю как! Спускай грот!
Кейт была права - грот нужно было немедленно спускать. Стоя в оцепенении за штурвалом, Наталья, конечно, не могла не видеть этих жутких цифр. Ветер зашкаливал за пятьдесят пять узлов. В Атлантике из Натальи с Кейт делал отбивную ветер и посильнее, но сейчас была кромешная тьма и, в отличие от тропических широт, здесь температура воздуха и воды была настолько низкой, что человек, оказавшись в ней, погибал почти мгновенно.
Наталья пробралась на палубу и, зацепив себя карабином за ванту, поднялась на алюминиевую ступеньку, что была прикреплена к мачте. Там она тянула на себя полотнище грота и ругалась таким отборным матом, что сама себе поражалась. Другого способа выживать сейчас просто не было - нужно было ненавидеть, орать, материться, реветь, тянуть парус на себя и раздирать костяшки в кровь.
Наталье удалось спустить грот. Она свалилась на палубу и, всхлипывая, отстегнула себя от ванты и поползла назад в кокпит. Наталья сейчас ненавидела Кейт и, кажется, даже забыла про океан, про то, что волны все еще пенились вокруг, норовили захлестнуть "Бодичею".
Штурвал держала Кейт. Ей удалось выровнять яхту и она смотрела на Наталью уже другими глазами, уже с интересом, с участием.
- Молодец! - крикнула она Наталье.
- Иди ты к черту! - Наталья теперь ревела вовсю и, не желая больше видеть ни Кейт, ни проклятый океан, свалилась вовнутрь яхты.
* * *
Наталья оглянулась на сиденье подле навигационного стола. Да, там она ревела тогда, грелась у спиртового обогревателя и, чувствуя по движению яхты, что Кейт развернула ее, и они шли на юг, смотрела на синие языки пламени и гадала, куда идти теперь. А идти было некуда. Кроме Канады, Наталью нигде не ждали, да и пилить до всех этих южных стран пришлось бы целые месяцы.
Наталья с Кейт бежали тогда от штормов на юг, постепенно взяли курс на запад, а потом, поймав попутные юго-восточные, но по-прежнему невероятно сильные ветра, шли уже на север, а неделю назад взяли курс на северо-восток. И лишь сегодня показался берег Канады.
Наталья снова глянула в иллюминатор. Что такое? Море изменилось настолько, что Наталье стало не по себе. Месяцами она жила лишь в штормах, видела лишь шторма и теперь не могла поверить своим глазам - море расплющилось и стало почти абсолютно гладким. "Не может быть!" - Наталья натянула куртку и выбралась в кокпит.
Вокруг была тишина. Ртутная поверхность воды встречалась на горизонте слева с блеклой серой полоской берега и переходила в бледно-серое, размытое словно акварель, небо. И все это было спокойным и никакой опасности сейчас не представляло! Наталья вертела головой, пытаясь понять, как шторм, который только что нес их в пролив, вдруг испарился. Ну конечно же - пролив! С такими небольшими пространствами воды, которые ограничивались сушей, Наталья просто не была знакома. Она знала лишь моря и океаны, потому никак не ожидала такой перемены.
Наталья все стояла и стояла в кокпите. Спускаться назад в яхту ей не хотелось - наружная среда сейчас была совсем неплоха, даже приятна. Наталья могла спокойно стоять на двух ногах, смотреть по сторонам, могла даже приглядеться к чему-нибудь и не падала, подброшенная волной. То, что слева была Канада, Наталья понимала с трудом. Ее мир по-прежнему был яхтой и океаном и, как ни силилась, девушка не могла представить землю, жизнь на земле, людей.
Справа теперь что-то высилось. По мере того, как "Бодичея" прошла вглубь пролива, Наталье стали открываться снежные вершины гор. "Горы?" - удивилась Наталья. Прежде она ни разу в жизни не видела гор и теперь не могла понять, почему они высились там, на американской стороне. Из здешней географии Наталья знала только то, что писала ей в письмах Кейт. А писала она ей немного - то, что в Виктории было тепло и что там даже росли пальмы. Климат этот был каким угодно, только не теплым - Наталья сейчас тряслась всем телом. Какое-то время спустя стал моросить холодных дождик, и она спряталась под огромным серым зонтом, который они с Кейт купили так далеко и давно - в Киеве.
Мерный и уже даже позитивный ход мыслей Натальи прервал какой-то корабль на горизонте справа. Наконец-то - люди! Только сейчас Наталья стала понимать, что где-то здесь поблизости действительно были люди, города, порта, цивилизация. Неужели они с Кейт действительно добрались, и это действительно была Канада? К такому исходу Наталья была неготова. Этого не могло случиться, потому что почти год странствий подтверждал другое - каждый день начинался с моря и кончался морем. Другого Наталья не знала и не знала сейчас, что и подумать, радоваться ей или нет. Ведь Канада означала еще и то, что та жизнь, которая сейчас оставалась в океане, которая была реальностью еще пару часов назад, исчезала, растворялась.
Кейт не поднималась с койки уже несколько часов. Узнав, что в канадской части пролива американцы проводили боевые учения, она оставила принятие решения Наталье и, укутавшись в кучу одеял, отрешилась от происходящего. Что было делать? Продолжать следовать по канадской половине было глупо - "Бодичею" могли разнести вдребезги. Но заходить в американские воды было также опасно - патрульный катер береговой охраны США мог остановить "Бодичею", и тогда все, за что Наталья с Кейт боролись, что стало для них теперь смыслом жизни, пошло бы прахом.
Наталья вошла в американские воды и теперь всматривалась в каждую точку на горизонте. Пока что мимо шли лишь огромные грузовые суда, катера показывались редко. В такие моменты Наталья хваталась за бинокль и до боли в руках и глазах всматривалась в их очертания, пока катера не исчезали из вида, следуя своим путем. Так, крадучись, "Бодичея" прошла нужное число миль и там, где опасный квадрат заканчивался, вернулась в воды Канады.
Шли часы, и Наталья постепенно свыкалась с новой реальностью. Разглядывая то немногое, что высилось или выступало из общей сплошной завесы низких облаков, она теперь мысленно располагала себя в этой точке на карте, представляла Канаду, полоску пролива и Америку снизу. Кейт на койке зашевелилась, а, узнав, что очередная опасность миновала и что "Бодичея" была в канадских водах, стала потихоньку оживать.
Выглядела Кейт не лучше Натальи. Она также была одета словно луковица и носила на себе несколько слоев одежды. Волосы Кейт давно не чесала - не было надобности. Кроме Натальи никто ее не видел. Кроме того, внешний вид играет удивительно небольшую роль, когда тебе приходится выживать двадцать четыре часа в сутки.
Стемнело. В пролив "Бодичея" вошла после полудня, потому, как прикинула Наталья, в Викторию, а точнее в марину яхт-клуба, они должны были войти поздно ночью. По левому борту сейчас должна была быть какая-то бухта - Наталья видела ее на дисплее. Девушка выбралась в кокпит и глянула в темноту слева, туда, где была бухта и где, судя по морю огоньков, жили люди.
Наталья смотрела на огоньки и не могла понять, как такое возможно. Значит, люди могли жить еще и на земле? И жили вот так кучно, все вместе. Наталья пыталась представить, в каких светильниках могли быть эти огоньки и были они наруже или внутри зданий. Возможно, некоторые из них освещали крыльцо. Сейчас именно крыльцо жилого дома было для Натальи пределом всех мечтаний, недосягаемым чудом.
Уже перед самым поворотом к Виктории "Бодичея" проходила между двумя группами крошечных островов. Место это было опасным и здесь, как знала Кейт, из-за сильного течения редко кто проводил свои яхты. Но обходить острова, прибавляя таким образом к пути еще пару миль, Наталья с Кейт не могли. Они готовы были грести руками, толкать "Бодичею" сами, если смогли бы, сделать что угодно, лишь бы ускорить прибытие, приблизить момент, когда Виктория наконец вспыхнет перед ними огнями, завершая этот огромный, тяжелейший, невообразимый путь.
И она вспыхнула! Теперь Наталья с Кейт плакали обе. Кейт пряталась внизу, а Наталья, словно приклеенная к штурвалу, смотрела на море огней и пыталась понять, что же это значит. Значит, она была в Канаде и это был конец? Конец путешествию, конец той единственной жизни, которую они с Кейт знали? Конец водному простору? А что было там, на земле? И что эта земля, этот город могли ей принести? Какая здесь у них с Кейт будет жизнь?
Наталья тряслась всем телом. Сейчас виной тому был даже не холод, а ее восторг, ее нетерпение ступить на землю, увидеть ее, рассмотреть все, что можно было рассмотреть, впитать ее, плясать, топать ногами, чтобы почувствовать, что это, действительно, была земля. Непробиваемая, устойчивая, родная земля!
Кейт с Натальей покрывали эти последние мили, уже едва соображая, едва видя перед собой, едва слыша звуки, которые были такими странными, потому что были звуками берега, земной жизни. Наталья даже уловила запахи и словно собака водила носом, чтобы уловить их лучше. Пахли земля, прелые растения, помет птиц, что обитали на всех этих обнаженных камнях.
Последние километры "Бодичею" вела Кейт. Она хорошо знала эти места, где столько раз ходила на своей небольшой парусной яхте, и теперь, год спустя после того, как отправилась в Киев, входила в эту бухту на новой яхте и со своей женой.
"Бодичея" пристала к мокрому деревянному причалу. В темноте виднелись мачты и белые тела яхт - это была марина. Наталья спрыгнула на причал и тот пошатнулся от ее веса. За Натальей на причал спрыгнула Кейт. Обе они, пройдя по доскам первые несколько метров, ошарашено смотрели на "Бодичею", на ее мачту - все это сейчас было тут, в Виктории. Значит, и они сами были в Виктории. Понять это было почти невозможно, для этого требовалось время.
Оповещение соответствующих инстанций о прибытии Натальи Кейт оставила до утра. Все теперь должно было ждать до утра. Сейчас женщины едва передвигались и могли лишь добраться до койки и рухнуть на нее.
Наталья, пробравшись в низкое пространство каюты под кокпитом, где располагалась койка, расчистила себе место в одеялах. Минутой позже, положив руку на пристроившуюся рядом Кейт, она уже спала мертвецким сном.

Предыдущая глава | Содержание | Следующая глава